Их число резко сократилось после второй мировой войны: на них стали вести систематическую охоту, чтобы поставлять мясо фабрикам, изготовляющим консервы для собак. К 1970 году численность популяции снизилась примерно до 17 тысяч. В 1971 году был утвержден федеральный закон, запрещающий охоту на мустангов, и, по мнению многих скотоводов, он оказался даже слишком действенным. Они утверждают, что нынешние мустанги запаршивели — что это никчемные потомки сбежавших и брошенных домашних лошадей, в которых не осталось и капли исходной испанской крови и которых практически невозможно приручить и объездить. Но подлинные любители лошадей, благодаря которым был введен этот закон, считают, что истинная ценность мустанга измеряется не словами и не долларами.

Мустанг вдруг оказался в лучах солнечного света, бивших сквозь расселину в противоположной стене каньона, и когда они увидели игру его мышц в золотом ореоле, кто-то воскликнул:

—    Господи, да это же царь лошадиного мира!

А много времени спустя, описывая эту сцену,

С точки зрения М.А. Батунского, проблематика религиозного опыта людей уникальна и внутренне неразменна. Ибо связана она не только и даже не столько с прагматическими людскими потребностями, сколько с сокровенно переживаемой и осмысливаемой человеком Святыней. Проблематика же Святыни бросает свой свет на глубинные потребности человека в своем внутреннем достоинстве, в осмыслении ценности своих связей с другими людьми, с обществом, со Вселенной, с Богом. Конечно же, как рассуждал и показывал в своих трудах ученый, индивидуальный и коллективный религиозный опыт может обрастать разного рода стадными комплексами и деляческими интересами (действительность нынешней России дает нам богатейший материал для такого рода рассуждений и исследований). Однако же внутренняя ценность и глубинно-человеческие основы религиозного опыта всё же оставались для него непреложны.

А теперь вновь послушаем Мухаммеджана Шукурова: «На Востоке рукописная книга, бурно развивавшая искусство каллиграфии и высокохудожественного оформления, в течение многих столетий была у людей на руках, дома (особенно в городах, древнейших культурных центрах) – прочно вошла в быт, повседневную жизнь. Не случайно у таджикского народа, например, было развито книжное мышление, культ написанного слова, запечатлевшего мудрость веков, обобщавшего нравственный опыт поколений, способного осветить жизненный путь. И вдруг то, что считалось священным, было объявлено вредным, использовано как топливо, затоплено в реке и арыке, замуровано в стене, закопано на кладбище! Массовое уничтожение в 30-х (на самом деле эта кампания началась намного раньше. – М.Б.) древних рукописных книг и старых литографированных изданий привело к духовному опустошению. Лишь незначительная часть бесценного наследия была спасена и собрана в книгохранилищах Бухары, Ташкента и Душанбе… Также беспощадно были уничтожены памятники архитектуры, которыми была столь богата Средняя Азия. От Бухары моего детства ныне не осталось и половины. Огромные средства были потрачены на снесение под разными предлогами зданий медрессе, мечетей, крытых базаров, гробниц, караван-сараев и т. п., а ведь многие из них были произведениями настоящего искусства и все они были историей… Прочно утвердившееся наше понимание духовности, как понятия только религиозного, свело на нет значение важнейших ценностей, традиционно питавших человеческие основы бытия. Прав Расул Гамзатов (знаменитый современный дагестанский поэт. – М.Б.), сказавший: «Когда в свое время уничтожали мечети уничтожали и историю, и архитектуру, и культуру народа». «Исторический нигилизм», продолжает Шукуров, привел – в том числе и в Средней Азии – к «духовной нищете современного человека» (Курсив мой. – М.Б.).

245 Туманович Н.Н. Описание архива академика В.В. Бартольда. С. 253. (Курсив мой. – М.Б.)

246 И потому Бартольд с издевкой пишет о «фантастическом плане» какого-то современного немецкого ученого (фамилии его, к сожалению, не называет) создать «гарантированный державами Киргизстан» – т. е. «независимое от России не мусульманское по духу и не враждебное европейской культуре государство» (Там же. С. 255).